К. К. Станиславский Работа актера над ролью - страница 35

.. .. .. .. .. 19 . . г.

   -- Из того, что было сказано по поводу первого знакомства с ролью, ясно, что автор не договаривает многое из того, что думает, чувствует, слышит внутренним слухом и видит внутренним зрением. Однако кое-что он комментирует либо в словах действующих лиц, либо в авторских ремарках. Вот эти его слова и ремарки мы должны знать, прочувствовать, понять и постараться включить в свой замысел игры роли и постановки пьесы.

   Для этого скова перечтем всю пьесу и сделаем выписки, касающиеся своей и чужих ролей, а также и авторских желаний по отношению к самой постановке.

   Я буду читать, а вы записывайте то, что вам покажется нужным для вновь поставленной нами задачи: узнать желания автора.

   Снова началось чтение текста первой сцены...

   Разговор [зашел] о том, как делать записи.

   Например [Яго говорит об Отелло]: "Я ненавижу мавра". Писать ли только эти слова, или нас интересует другое: узнать и придумать, почему и за что Яго ненавидит Отелло?

   -- Последнее важнее. Поэтому так и пишите...".

   Кроме того, в архиве Станиславского имеется рукопись, в которой сделаны выписки из пьесы и записи по роли Яго (No 592). Часть записей сделана самим Станиславским, часть -- под его диктовку И. К. Алексеевым. Записи охватывают первые два акта трагедии и снабжены ссылками на определенную страницу и строку текста (В. Шекспир, "Отелло". Перевод П. Вейнберга, М.--П., 1923).

   По первой картине имеются следующие записи:

   "[Яго] -- товарищ, друг Родриго. Рубака, ненавидит военную науку. Сцена тревоги -- хороший режиссер. Его реплики Брабанцио -- цинизм, презрение. Все его отношение к Родриго -- двуличие. Конец картины -- уменье ускользнуть".

   По второй картине первого акта записано: "Вся картина -- собачья преданность. Личина преданности. Начало картины -- его намеки на Родриго -- двуличие. Задерживает Отелло, чтоб столкнуть его с Брабанцио (хороший режиссер). Привод Дездемоны [в Сенат] -- нянька".

   По третьей картине:

   "Вся сцена с Родриго -- старший товарищ. Поднять павший дух. Начало монолога -- презренье к людям. [В монологе] -- ревнивец. Конец монолога и конец картины: "достань денег..." -- вымогательство".

   По второму действию:

   "Циник -- шут (шутливая перебранка с женой). Шутки, чтоб поддержать бодрость солдат. Хороший режиссер. Ненависть к Кассио и презренье. Ненависть к Отелло. Шахматный игрок, кошка, облизывающаяся на мышь. Подготовка ссоры Родриго и Кассио -- хороший режиссер. Друг Родриго. Презренье, почти гадливость к Родриго. Презренье даже к Отелло, но переходящее в самолюбование (артист интриги). Ерничество, хороший товарищ Кассио. Запивоха, шут. Хороший режиссер. Артист интриги. Личина". дружбы к Кассио. Обращение к Родриго -- хороший режиссер. Двуличие. Смакование".

   На основании всех этих выписок Станиславский составляет перечень качеств Яго, разбитый на четыре группы.

   В первой из них перечислены внешние, показные черты характеристики. Яго (как его воспринимают окружающие):

   "Личина дружбы. Собачья преданность. Нянька. Товарищество. Солдат-рубака. Запивоха-забулдыга. Личина добродушия. Цинизм -- шут". Во второй группе перечислены таланты Яго:

   "Хороший режиссер. Артист интриги. Шахматный игрок. Уменье изворачиваться".

   8 последних двух группах -- его недостатки и пороки:

   "Двуличие. Презренье к людям. Вымогательство. Цинизм. Мелкое самолюбие. Зависть. Обидчивость. Ревнивец. Ненавистничество".

   Приведенные записи по роли Яго дают представление о том, что имел в виду Станиславский, говоря о выписках из текста пьесы по ролям.

   Характеристика Яго в еще более развернутом виде дается в рукописи, обнаруженной среди материалов по режиссерскому плану "Отелло" (No 6209/2). В ней намечена и линия роли Яго, охватывающая события, первых двух актов пьесы, причем Станиславский, не ограничиваясь тем, что дает автор, воссоздает и ту жизнь роли, которая протекает между сценическими эпизодами. Приводим эту запись по линии роли Яго:

   "6 ч. вечера. Свадьба Отелло. Яго узнает и решает поднять город. Извещает Родриго. Едет к Брабанцио. Подымает скандал. Летит к Отелло.

   9 ч. вечера. Отелло возвращается с цветами. Яго нашел Отелло и задерживает до прибытия Брабанцио. Приезд Кассио; вызов в Сенат. Приезд, Брабанцио. Скандал; отъезд в Сенат.

   12 ч. ночи. Заседание Сената. Вестники. Приход Отелло. Приход Брабанцио. Новое осложнение. Речь Отелло. Привод Дездемоны. Уладили. Назначение Отелло главнокомандующим. Конец заседания. Проводы Отелла и Дездемоны. Налаживание Родриго. Вымогательство. Первый общий план мести (режиссер). Ждать бумаг и денег.

   Ночь. Отправка Отелло. Сборы Дездемоны. Нянька. Отъезд Дездемоны и Яго.

   2--3 дня. Морское путешествие. Буря. Нянька. На корабле он главное лицо. Едва не погибли. Поддерживал бодрость, смешил дам. Храбрец.

   Ночь. Укачало всех, кроме Яго. Приезд. Разочарование: Отелло нет Ожидание. Яго поддерживает дух -- шут. Встреча с Кассио -- опять внутри защекотало. Яго -- режиссер, предвкушает роль Кассио в своей инсценировке.

   5 ч. утра. Приезд Отелло. Встреча, парад. Не терять времени, пока возбужден остров. Режиссер, готовит Родриго. Один. Составляет и смакует план действий.

   Весь этот день. Во всех концах интригует, распространяет слухи. Возбуждает сам и через других остров.

   9 1/2 ч. вечера. Скоро начало. Напоить Кассио. Заготовить пирушку. Пригласить островитян офицеров. Перепоить всех. Режиссер. Забулдыга. Подготовить Монтано: Кассио -- пьяница. Личина любви к Кассио.

   12 ч. ночи. Посылает Родриго затеять ссору с Кассио. Скандал, драка; звонит. Восстание островитян. Приход Отелло. Усмиряет толпу. Суд. Отставка Кассио. Уход Отелло

   3 ч. ночи. Яго утешает Кассио, перевязывает рану. Один. Любуется своей ловкостью и предвкушает дальнейший ход интриги. Поддерживает надежды Родриго...".

   Дальнейший текст печатается по рукописи No 585, что определяется нумерацией Станиславского на полях рукописей, устанавливающей последовательность изложения.

   46 Прием постановки вопросов при "процессах мечтания" был описан К. С. Станиславским в "Работе актера над собой" (см. Собр. соч., т. 2. стр. 87--89).

   47 В 1902 году Станиславский присутствовал на представлениях опер Р. Вагнера в Байрейтском Национальном театре. "Моряк-скиталец" -- трехактная опера, написанная Р. Вагнером в 1841 году.

   Далее в рукописи имеется опущенная нами фраза: "Механизм этого эффекта не сложен" -- и приписка Станиславского: "Остальное взять из мизансцены", то есть из режиссерского плана "Отелло".

   В режиссерском плане "Отелло" имеется описание этого сценического эффекта. Приводим этот текст:

   "Я видел, стоя на сцене, как внутри кораблей становятся человек двенадцать и как они, идя внутри корабельного корпуса, толкают его в разных направлениях. Вода скрывает двигающиеся колеса, и сделано это так: во всю сцену стелется огромный мешок (мягкий), полотняный или из другой тонкой материи, пропитанный какой-то массой, которая плохо (если не абсолютно) пропускает воздух. С двух сторон сцены в этот мешок проходят гуттаперчевые кишки, подающие воздух из больших вентиляторов, которые помещены под сценой. (Там были нужны волны, поэтому, в то время как один, скажем, правый вентилятор вдувал воздух, который, стремясь налево, перекатывал волны материи, левый вентилятор, вбирающий в себя воздух, всасывал подкатившиеся струи воздуха.)

   Нам не нужны волны, поэтому достаточно будет того, чтобы мешок постоянно пополнялся воздухом из нескольких вентиляторов. Не беда, если материя, изображающая воду, будет несколько пропускать воздух. Он будет все время пополняться вентиляторами. Это нужно не для какого-нибудь реалистического эффекта, а исключительно для того, чтобы скрывать нижнюю часть гондолы с колесами.

   Еще маленькая подробность, которая в свое время давала подходящее настроение. Одно весло, которым будет грести гондольер, сделать из жести, пустое внутри. Внутрь его налить воду. При движении весла вода переливается и дает тот самый звук плеска воды, который так характерен для Венеции".

   После этого отвлечения в область техники сценических эффектов Станиславский предполагал, повидимому, вернуться к дальнейшей постановке вопросов ученикам, о чем можно судить по его записи: "Аналогичные вопросы", сделанной на полях следующей, чистой страницы рукописи.

   48 Следующие пять параграфов в рукописи представляют собой конспективное изложение того, о чем говорится дальше более подробно (настоящее, прошлое и будущее пьесы, оправдание фактов). Это куски текста, перенесенные сюда из первоначального варианта труда Станиславского о работе актера над ролью на материале "Горя от ума", подшитые к рукописям No 587 и 588, имеющим лишь небольшую авторскую правку. В целях избежания повторений в тексте эти первоначальные записи Станиславского не включаются нами в основной текст публикации.

   Дальнейший текст печатается по рукописи No 588, представляющей собой продолжение рукописи No 587 (на заглавном листе Станиславским написано: "Анализ (продолжение)").

   49 Элеонора Дузе играла в драме "Дама с камелиями" А. Дюма-сына ро \ь Маргариты Готье.

   50 Далее идет опущенная нами фраза: "Начнем с самого начала" -- и приписка: "Моя мизансцена первого акта "Отелло". Повидимому, Станиславский предполагал перейти здесь к изложению прошлого действующих лиц трагедии, описанного в его режиссерском плане, но дальнейший ход изложения процесса работы над пьесой побудил его отказаться от этого первоначального намерения, и "мизансцена", то есть режиссерский план первой картины "Отелло", была использована им в заключительной части рукописи.

   Заключенный в квадратные скобки текст печатается по рукописи No 589. По замыслу Станиславского, этот текст должен предшествовать беседе о пьесе, что подтверждается его пометками в рукописи и указаниями в плане-конспекте (No 584), где дается вариант этого же текста. Приводим этот вариант:

   " -- Надо браниться, спорить, протестовать. Это тоже превосходный путь для возбуждения увлечения, для слияния и проникновения в глубь пьесы, куда не доходит мысль, а только чувство. Увлекать себя -- способность, талант.

   -- Но вы же запретили, видите ли, нам говорить, слушать, обмениваться мнениями,-- [напомнил] Говорков.

   -- Напротив, я вам предлагал побольше и почаще это делать, но с одним условием: не поддаваться зря чужим мнениям, не терять себя в спорах. Теперь, когда мы ощупали кое-какие моменты, сблизившие вас с пьесой, вам есть за что держаться и что отстаивать из своего. Кроме того, принимая во внимание то, что ваше собственное мнение еще не крепко и что вы еще не умеете его отстаивать, мы с Иваном Платоновичем стараемся понять индивидуальность каждого, стоим на страже и бережем ее. Пока мы делаем за вас то, с чем вам самим еще трудно справиться. Со временем, когда вы научитесь,-- обойдетесь без нас, а пока мы не дадим в обиду того, что, как нам кажется, близко вашей природе. Если же мы не доглядим и вы кое-где отойдете от своего подлинного [мнения] или запутаетесь в чужих, мы поможем вам вернуться на верный путь".

   После этого текста имеется приписка Станиславского: "Описание беседы-- см. большую рукопись", то есть план-конспект (No 585), где имеется публикуемая далее беседа о пьесе.

   51 Повидимому, Станиславский предполагал написать специальную беседу Торцова с учениками, подводящую итог спорам о пьесе. Об этом свидетельствует запись в плане-конспекте (No 584), которую мы приводим здесь полностью:

   "Беседа кончается перечислением, что запало в душу: а) Трагедия человеческой страсти -- любовь -- "Ромео и Джульетта". Трагедия человеческой страсти -- ревность -- это "Отелло". Властолюбие -- "Макбет". Шекспир -- поэт человеческих страстей, б) "Отелло" -- переделка новеллы, сделанная гением, в) "Отелло" -- бытовая картина из военной жизни, г) Борьба классов и национальностей]. Общественное значение (Венеция. Мавр. Турки), д) Психологическая пьеса, е) Пьеса актера и ролей, ж) Высокое литературное произведение, з) Пьеса фабулы, и) Боготворение женщины, жены, к) Разочарование в идеалах, л) Трагедия доверчивости, м) Отелло -- не ревнив" (см. примечание 3 даа стр. 520 наст. тома).

   Дальнейший текст, в соответствии с указанием автора, печатается по плану-конспекту (No 585).

   52 В этом месте рукописи имеется пометка Станиславского: "Дописать, как круги слизаются". Однако это намерение осталось неосуществленным.

   53 Дальнейший текст, в соответствии с авторскими указаниями, печатается по рукописи No 587.

   54 Станиславский предлагает здесь два подхода к пересказу содержания пьесы. Либо рассказ содержания ведется со стороны, то есть с позиции читателя пьесы и объективного наблюдателя развивающихся в ней событий, либо от первого лица, для чего актер ставит себя на место одного из действующих лиц, окружает себя обстоятельствами роли и оценивает происходящие в пьесе события с точки зрения интересов своего персонажа,

   55 Этот новый раздел, в соответствии с указанием автора на полях текста, печатается по рукописи No 588.

   56 После этих слов Станиславский написал в скобках: "Оценить по этому образцу другие факты первой сцены" -- и оставил страницу недописанной.

   Сохранилась конспективная запись (No 600), в которой Станиславский намечает дальнейший путь разбора пьесы по фактам и событиям.

   Приводим выдержку из этого конспекта, касающуюся других сцен I, II и III актов:

   "Вторая картина. Посланцы от Сената. Это прямое продолжение 1-й картины. Их надо было бы разбирать одновременно как одно целое. У них есть связь по линии "похищения". Но для пьесы (важнее то, что вторая картина начинает новую линию: войны и потребности республики в Отелло... В третьей картине обе эти линии соединяются. Сенаторы и дож будут поставлены перед выбором: спасение родины (Отелло) или оскорбление знати (Брабанцио). Изберут первое: признание брака с инородцем.

   Но в этих картинах есть еще... линии, кроме Брабанцио и Отелло. В первой картине экспонируется ненависть и интрига Яго и Родриго против Отелло и Кассио. В третьей картине эта линия интриги (придворная, полковая) терпит поражение, так как Отелло признали.

   Создается новый план Яго против Отелло и Кассио, план мести через Дездемону. Согласно этому плану Яго то ударяет по Кассио ("Кордегардия"), то по Отелло и Дездемоне (все последующие акты). И наконец развязка -- последняя картина. Вот конструкция пьесы, которая познается через оценку фактов.

   Первый факт-эпизод -- уговаривание Яго Родриго -- нужен как подготовительный момент Для тревоги и как экспозиция взаимоотношений Яго с Родриго, Яго с Кассио, Яго с Отелло, Яго с Эмилией, Родриго с Дездемоной, Кассио с Дездемоной.

   Тревога нужна д_л_я п_о_г_о_н_и. П_о_г_о_н_я нужна для спасения Дездемоны.

   В_т_о_р_а_я к_а_р_т_и_н_а. Н_а_г_н_а_л_и, с_п_а_с_л_и -- казалось бы, наступило торжество... Отелло будет наказан, и брак расторгнут. Не т_у_т-т_о б_ы_л_о! В_т_о_р_г_а_е_т_с_я в_о_й_н_а, и в_о_з_н_и_к_а_е_т н_е_о_б_х_о_д_и_м_о_с_т_ь в О_т_е_л_л_о. В_ы_б_о_р м_е_ж_д_у б_л_а_г_о_м р_о_д_и_н_ы и с_п_е_с_ь_ю. Отелло победил. Отсюда новый факт -- н_о_в_ы_й п_л_а_н Я_г_о: поссорить Отелло с Кассио через Дездемону и Эмилию.

   Начинается кипрская жизнь с лобзаний и любви Ромео и Юлии (Отелло и Дездемоны).

   [Яго] подпустил первую [торпеду] -- Кассио с просьбой о прощении.

   Далее, в следующей картине, Яго вливает п_е_р_в_у_ю о_т_р_а_в_у в Отелло, которая подействовала. Отсюда первые признаки, первое п_р_е_д_п_о_л_о_ж_е_н_и_е и_з_м_е_н_ы...".

   Обращает на себя внимание, что Станиславский понятие "факт" связывает с понятием "эпизод". В последний период своей деятельности он был склонен придавать в начале работы над пьесой решающее значение определению сценического события, эпизода, содержащего борьбу действующих лиц за достижение цели.

   57 Здесь устранено повторение в тексте.

   58 С того момента как актер получил роль, Станиславский предлагал говорить о ней от первого лица. Он сразу ставил актера в гущу обстоятельств роли, заставляя его действовать от своего собственного имени, "за свой страх и риск". Таким образом, слияние актера с ролью должно начинаться с первых же репетиций.

   59 Дальнейший текст публикуемой рукописи (No 588) представляет собой разбор и оценку фактов по "Горю от ума", перенесенные Станиславским сюда из раннего варианта "Работы над ролью". Очевидно, Станиславский имел в виду заменить этот текст другим, привлекая примеры из "Отелло". В его литературном архиве хранится специальная рукопись, отвечающая на этот вопрос и посвященная разбору и оценке фактов из "Отелло" (No 593). Рукопись снабжена надписью Станиславского: "Работа над ролью", но точное указание о месте ее публикации в ряду материалов по "Отелло" отсутствует. Текст этой дополнительной рукописи печатается нами в квадратных скобках, а текст, относящийся к "Горю от ума", опускается.

   Начало рукописи No 593, повторяющее мысли, уже изложенные Станиславским в предыдущем тексте, опускается.

   В угловые скобки заключен текст, зачеркнутый автором, но восстановленный нами для связи.

   60 Станиславский имеет здесь в виду внезапное нападение японского флота на русскую эскадру в районе Парт-Артура в феврале 1904 года, с которого началась русско-японская война.

   61 Конец рукописи No 593 опускается нами, так как в нем повторяются мысли, изложенные m дальнейшем тексте, который печатается по рукописи No 588. Смысловое совпадение конца рукописи No 593 с публикуемым ниже продолжением рукописи No 588 представляет собою дополнительное доказательство того, что заключенный в квадратные скобки текст рукописи No 593 был написан Станиславским для включения его в данное место основной рукописи.

   62 В качестве иллюстрации этого положения приводим выдержку из текста, представляющего собой вариант или предполагаемое добавление к настоящему разделу (No 590).

   "По пьесе во второй картине, тотчас после венчания, Отелло призывают ночью в Сенат, а оттуда -- на войну, на Кипр, где его ждет ужасный конец.

   Представьте себе, что режиссер пустит первые отдаленные раскаты грома и вспышки молнии, которые придадут сцене зловещую окраску.

   Такой режиссерский эффект -- простой факт, внешнее "обстоятельство". Но можно отнестись к нему иначе, как к мистическому предчувствию беды, как к предзнаменованию злой судьбы. В этом случае внешний факт может вскрыть внутреинее чувство, и теперь это очень нам кстати, так как каждый ход внутрь души артиста нам особенно важен. Он приносит нам внутренний материал, которым мы будем насыщать созданную уже жизнь тела, точно электричество, которое заряжает аккумулятор".

   63 В рукописи No 585 имеется текст, иллюстрирующий то, что Станиславский понимал под обстоятельствами, которыми "мы сами дополняем свою роль", почерпнутыми из личных эмоциональных воспоминаний актера. Можно предполагать на основании соответствия нумерации на полях, что Станиславский хотел использовать этот текст в качестве дополнения и иллюстрации к основному публикуемому тексту, но в таком случае он, повидимому, подвергся бы сокращению или переработке. Приводим выдержку из этого текста:

   "...Допустим, что в двадцатый или тридцатый раз вы повторяете хорошо выверенную жизнь человеческого тела изображаемого лица в первой сцене "Отелло" -- "тревоги и погони". Если при этом вы правильно живете физическими задачами и выполняете их действием, то вы не только внешне ощущаете жизнь тела роли, но одновременно по рефлексу или по аналогии переживаете и соответствующие физическим действиям внутренние чувствования роли. Это происходит потому, что линии тела и души друг от друга зависят, друг другу соответствуют и тянутся параллельно.

   Но эта жизнь с самыми примитивными внешними задачами, мало согретыми изнутри чувством, волей или идеей, примитивна, скучна, элементарна. Ради нее не стоит зрителям ехать в театр. Линия такой жизни роли тянется прямо, без изгибав, и потому она скучна, как панель. Подымайте на ноги весь дом, устраивайте поганю -- я, зритель, буду смотреть и верить вам, но останусь холоден к тому, что происходит На сцене. Но представьте себе, что в эту скучную цепь с самыми простыми физическими и элементарными психологическими действиями вдруг на минуту включится новое звено с электрическим током, и все сразу оживет и насытится.

   -- Что же это за звено и откуда оно берется? -- хотели понять ученики. Торцов ответил нам образным примером, а именно:

   -- Как-то раз Зимой в морозную ночь я возвращался поздно домой, но войти в дом не мог, так как забыл или потерял ключ от парадной двери.

   Сначала я спокойно кричал и стучал, но так как на мой зов никто не откликался, то я озлился и с остервенением и злобой уже не просто ударял в дверь, а делал это с ненавистью к ней, с местью за те волнения и страхи, которые она мне причинила, преграждая вход в теплый дом.

   Наконец мною овладела паника, и я с отчаяния и от бессилия завизжал. а потом застонал так, что сам испугался своего состояния.

   Теперь допустите на минуту, что я играю Родриго или Яго. При одном из повторений "жизни человеческого тела", по сходству или смежности сцены тревоги с тем, что сохранилось от действительности в моей эмоциональной памяти, во мне случайно вспыхнут на минуту хорошо знакомые мне переживания. Ручаюсь вам, что весь Зал и я сам сразу встрепенемся, и прежняя скучная линия и сама сцена тревоги сразу оживут.

3272075154221842.html
3272145377290776.html
3272268891800623.html
3272358353527375.html
3272448889695467.html