Приложенiе къ журналу «Нива» на 1915 г - страница 6


КАИНЪ.

^ МИСТЕРIЯ БАЙРОНА.

Змiй же бѣ мудрѣйшiй всѣхъ звѣрей сущихъ на земли, ихже сотвори Господь Богъ.

Быт.  3, I.

DRAMATIS PERSONAE:

Адамъ.

Каинъ.

Авель.

Ангелъ Господень.

Люциферъ.

Ева.

Ада.

Селла.

________


^ АКТЪ ПЕРВЫЙ.

СЦЕНА ПЕРВАЯ.

Мѣстность близъ рая. — Восходъ солнца.

АДАМЪ, ЕВА, КАИНЪ, АВЕЛЬ, АДА, СЕЛЛА — на молитвѣ.


АДАМЪ. Iегòва, Вѣчный, Мудрый, Безконечный!

Ты, Кто воззвалъ единымъ мощнымъ словомъ

Изъ мрака свѣтъ — хвала Тебѣ и слава!

На утрѣ дня — хвала Тебѣ и слава!

ЕВА. Iегòва! Ты, Кто далъ намъ день, и утро

Впервые отдѣлилъ отъ тьмы, и воды

Съ водами разлучилъ, и назвалъ небомъ

Твердь между водъ — хвала Тебѣ и слава!


// 133


АВЕЛЬ. Iегòва! Ты, Кто раздѣлилъ стихiи

На землю, воду, воздухъ и огонь,

Кто, сотворивъ свѣтила дня и ночи,

Создалъ и тѣхъ, которые могли бы

Любить Тебя, любить Твои созданья

И ликовать — хвала, хвала Тебѣ!

АДА. Iегòва, Богъ! Отецъ всей сущей твари,

Создавшiй человѣка всѣхъ прекраснѣй,

Достойнѣй всѣхъ земной любви, дозволь мнѣ

Любить его! — Хвала, хвала Тебѣ!

СЕЛЛА. Iегòва! Ты, Кто, все благословляя,

Все сотворивъ и все любя, дозволилъ

Войти въ Эдемъ и погубить насъ змiю,

Храни насъ впредь! Хвала Тебѣ и слава!

АДАМЪ. Мой первенецъ. А чтò же ты молчишь?

КАИНЪ. Чтò дѣлать мнѣ?

АДАМЪ. Молись.

КАИНЪ. Вѣдь вы молились.

АДАМЪ. Отъ всей души.

КАИНЪ. И громко: я васъ слышалъ.

АДАМЪ. Какъ и Творецъ, надѣюсь я.

АВЕЛЬ. Аминь.

АДАМЪ. Но ты молчишь, сынъ Каинъ.

КАИНЪ. Это лучше.

АДАМЪ. Скажи яснѣй.

КАИНЪ. Мнѣ не о чемъ молиться.

АДАМЪ. И нè за что быть благодарнымъ?

КАИНЪ. Нѣтъ.

АДАМЪ. Но ты живешь?

КАИНЪ. Чтобъ умереть?

ЕВА. О, горе!

Плодъ древа запрещеннаго созрѣлъ.

АДАМЪ. И мы опять должны его вкусить.

Зачѣмъ, о, Боже, далъ Ты древо знанья?

КАИНЪ. Зачѣмъ ты не вкусилъ отъ древа жизни?

Тогда бъ Онъ не страшилъ тебя.

АДАМЪ. О, Каинъ!

Не богохульствуй: это рѣчи змiя.

КАИНЪ. Чтò жъ, змiй не лгалъ! Дало же древо знанье;

Другое — жизнь дало бы. Жизнь есть благо,

И знанiе есть благо. Какъ же можетъ

Быть зломъ добро?

ЕВА. Мой сынъ, ты говоришь,

Какъ я, свершая грѣхъ свой, говорила:


// 134


Не дай его мнѣ видѣть возрожденнымъ

Въ твоемъ грѣхѣ. Я примирилась съ небомъ.

Не дай мнѣ зрѣть, здѣсь, за вратами Рая,

Свое дитя въ той сѣти, чтò сгубила

Въ Раю его родителей. Доволенъ

Будь тѣмъ, чтò есть: довольствуйся мы раемъ,

И ты бъ теперь доволенъ былъ. О, сынъ мой!

АДАМЪ. Молитва наша кончена, идемте

Къ своимъ трудамъ урочнымъ, не тяжелымъ,

Но все жъ необходимымъ: нивы щедро

Намъ воздаютъ за малый трудъ.

ЕВА. Сынъ Каинъ,

Смотри, какъ онъ покоренъ и какъ бодръ:

Бери примѣръ. (Адамъ и Ева уходятъ).

АВЕЛЬ. Братъ, не гнѣви печалью

Предвѣчнаго: печаль безплодна.

АДА. Каинъ,

Ты и на Аду хмуришься?

КАИНЪ. Нѣтъ, Ада!

Но я одинъ побуду. Авель, мнѣ

Не по себѣ; но это не надолго.

Иди же, братъ. И вы идите, сестры.

Не дòлжно нѣжность грубостью встрѣчать:

Я буду вслѣдъ за вами.

АДА. Если жъ нѣтъ,

Я за тобой вернусь сюда.

АВЕЛЬ. Да будетъ

Миръ надъ тобою, братъ! (Авель, Селла и Ада уходятъ).

КАИНЪ (одинъ). И это жизнь!

Трудись, трудись! Но почему я долженъ

Трудиться? Потому, что мой отецъ

Утратилъ рай. Но въ чемъ же я виновенъ?

Въ тѣ дни я не рожденъ былъ, — не стремился

Рожденнымъ быть, — родившись, не люблю

Того, чтò мнѣ дало мое рожденье.

Зачѣмъ онъ уступилъ женѣ и змiю?

А уступивъ, за что страдаетъ? Древо

Росло въ Раю и было такъ прекрасно:

Кто жъ долженъ былъ имъ пользоваться? Если

Не онъ, такъ для чего оно росло

Вблизи его? У нихъ на всѣ вопросы

Одинъ отвѣтъ: «Его святая воля,

А Онъ есть благъ». Всесиленъ, такъ и благъ?

Зачѣмъ же благость эта наказуетъ


// 135

Меня за грѣхъ родителей?

Но кто-то

Идетъ сюда. По виду, это ангелъ,

Хотя онъ и суровѣй и печальнѣй,

Чѣмъ ангелы: онъ мнѣ внушаетъ страхъ.

Онъ не страшнѣе тѣхъ, чтò потрясаютъ

Горящими мечами предъ вратами,

Вокругъ которыхъ часто я скитаюсь,

Чтобъ на свое законное наслѣдье —

На райскiй садъ взглянуть хотя мелькомъ,

Скитаюсь до поры, пока не скроетъ

Ночная тьма Эдема и безсмертныхъ

Эдемскихъ насажденiй, осѣнившихъ

Зубцы твердынь, хранимыхъ грозной стражей;

Я не дрожалъ при видѣ херувимовъ,

Такъ отчего жъ я съ трепетомъ встрѣчаю

Того, кто приближается? Онъ смотритъ

Величественнѣй ангеловъ; онъ такъ же

Прекрасенъ, какъ безплотные, но, мнится,

Не столь прекрасенъ, какъ когда-то былъ,

Иль могъ бы быть: скорбь кажется мнѣ частью

Его души, — хотя доступна ль скорбь

Для ангеловъ? Но онъ подходитъ.

ЛЮЦИФЕРЪ (приближаясь). Смертный!

КАИНЪ. Кто ты, о, духъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Я повелитель духовъ.

КАИНЪ. Но если такъ, зачѣмъ ты ихъ покинулъ

Для смертнаго?

ЛЮЦИФЕРЪ. Я знаю мысли смертныхъ

И сострадаю смертнымъ.

КАИНЪ. Какъ! Ты знаешь,

Чтò мыслю я?

ЛЮЦИФЕРЪ. Да, это мысли всѣхъ

Достойныхъ мысли; это говоритъ въ васъ

Безсмертiе.

КАИНЪ. Безсмертiе? О немъ

Не знаемъ мы: безумiемъ Адама

Мы лишены плодовъ отъ древа жизни,

Межъ тѣмъ какъ мать вкусила слишкомъ рано

Плода отъ древа знанья — нашей смерти.

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты будешь жить, — не вѣрь имъ.

КАИНЪ. Я живу,

Но лишь затѣмъ, чтобъ умереть, и въ жизни

Я ничего не вижу, чтò могло бы


// 136


Смерть сдѣлать ненавистною мнѣ, кромѣ

Врожденной намъ привязанности къ жизни,

Презрѣнной, но ничѣмъ не побѣдимой:

Живя, я проклинаю часъ рожденья

И презираю самого себя.

ЛЮЦИФЕРЪ. Но ты живешь и будешь жить: не думай,

Что прахъ земной, что плоть твоя есть сущность.

Прахъ твой умретъ, а ты вовѣкъ пребудешь

Тѣмъ, чѣмъ ты былъ.

КАИНЪ. Чѣмъ былъ? Но и не больше?

ЛЮЦИФЕРЪ. Быть-можетъ, ты подобенъ будешь намъ.

КАИНЪ. А вы?

ЛЮЦИФЕРЪ. Мы вѣчны.

КАИНЪ. Счастливы?

ЛЮЦИФЕРЪ. Могучи.

КАИНЪ. Я говорю, вы счàстливы?

ЛЮЦИФЕРЪ. Мы — нѣтъ.

А ты?

КАИНЪ. Взгляни!

ЛЮЦИФЕРЪ. О, жалкiй прахъ! Ты смѣешь

Считать себя несчастнымъ?

КАИНЪ. Я несчастенъ.

А ты съ твоимъ могуществомъ — кто ты?

ЛЮЦИФЕРЪ. Тотъ, кто дерзалъ съ твоимъ Творцомъ равняться

И кто тебя такимъ не сотворилъ бы.

КАИНЪ. Да, ты глядишь почти-что Богомъ. Ты…

ЛЮЦИФЕРЪ. Но я не богъ и, не достигнувъ бога,

Хочу одно: самимъ собой остаться.

Онъ побѣдилъ, — пусть царствуетъ!

КАИНЪ. Кто — Онъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Творецъ земли, Творецъ людей…

КАИНЪ. И неба

И сущаго на небѣ. Такъ поютъ

Архангелы, такъ говоритъ родитель.

ЛЮЦИФЕРЪ. Они поютъ и говорятъ лишь то,

Чтò имъ велятъ. Ихъ устрашаетъ участь

Быть въ мiрѣ тѣмъ, чѣмъ мы съ тобою стали:

Ты — межъ людей, я — межъ безсмертныхъ духовъ.

КАИНЪ. А мы съ тобой — кто мы?

ЛЮЦИФЕРЪ. Мы существа,

Дерзнувшiя сознать свое безсмертье,

Взглянуть въ лицо всесильному Тирану,

Сказать Ему, что зло не есть добро.


// 137


Онъ говоритъ, что создалъ насъ съ тобою —

Я этого не знаю и не вѣрю,

Что это такъ, — но, если Онъ насъ создалъ,

Онъ насъ не уничтожитъ: мы безсмертны!

Онъ долженъ былъ безсмертными создать насъ,

Чтобъ мучить насъ: пусть мучитъ! Онъ великъ,

Но Онъ въ своемъ величiи несчастнѣй,

Чѣмъ мы въ борьбѣ. Зла не рождаетъ благо,

А Онъ родитъ одно лишь зло. Но пусть

Онъ на Своемъ престолѣ величавомъ

Творитъ мiры, чтобъ облегчить Себѣ

Ни съ кѣмъ не раздѣленное безсмертье,

Пусть громоздитъ на звѣзды звѣзды: все же

Онъ одинокъ, тиранъ безсмертный. Если бъ

Онъ самого Себя могъ уничтожить,

То это был бы лучшiй даръ изъ всѣхъ

Его даровъ. Но пусть царитъ, пусть страждетъ!

Мы, духи, съ вами, смертными, мы можемъ

Хоть сострадать другъ другу; мы, терзаясь,

Мученiя другъ другу облегчаемъ

Сочувствiемъ: оно весь мiръ связуетъ;

Но Онъ! въ Своемъ величiи несчастный,

Въ несчастiи не знающiй отрады,

Онъ лишь творитъ, чтобъ безъ конца творить!

КАИНЪ. Ты говоришь о томъ, чтò хоть неясно,

Но ужъ давно въ моемъ умѣ носилось:

Я никогда не могъ согласовать

Того, чтò видѣлъ, съ тѣмъ, чтò говорятъ мнѣ.

Мать и отецъ толкуютъ мнѣ о змiѣ,

О древѣ, о плодахъ его; я вижу

Врата того, чтò было ихъ Эдемомъ,

И ангеловъ съ палящими мечами,

Изгнавшихъ насъ изъ Рая; я томлюсь

Въ трудахъ и думахъ; чувствую, что въ мирѣ

Ничтоженъ я, межъ тѣмъ какъ мысль моя

Сильна, какъ Богъ! Но я молчалъ, я думалъ,

Что я одинъ страдаю. Мой отецъ

Давно смирился; въ матери угасла

Та искра, чтò влекла ее къ познанью:

Братъ бдитъ стада и совершаетъ жертвы

Изъ первенцевъ отъ этихъ стадъ Тому,

Кто повелѣлъ, чтобъ намъ земля давала

Плоды лишь за тяжелый трудъ; сестра

Поетъ Ему хвалы еще до солнца,


// 138


И даже Ада, сердцу моему

Столь близкая, не понимаетъ мыслей,

Меня гнетущихъ: я еще не встрѣтилъ

Ни въ комъ себѣ сочувствiя! Тѣмъ лучше:

Я съ духами въ сообщество вступлю.

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты этого сообщества достоинъ.

Иначе ты не видѣлъ бы меня:

Довольно было бъ змiя.

КАИНЪ. А! Такъ это

Ты соблазнитель матери?

ЛЮЦИФЕРЪ. Ничѣмъ,

Помимо правды, я не соблазняю.

Вѣдь вы вкусили знанiя, вѣдь были

Плоды на древѣ жизни? Развѣ я

Давалъ запретъ вкушать отъ нихъ? И я ли

Растилъ плоды запретные къ соблазну

Существъ, душой невинныхъ, любопытныхъ

Въ своей святой невинности? Я бъ создалъ

Богами васъ, а Онъ лишилъ васъ Рая,

«Чтобъ вы отъ древа жизни не вкусили

И не были, какъ боги». — Таковы

Его слова.

КАИНЪ. Ты правъ. Я это слышалъ

Отъ тѣхъ, кому они звучали въ громѣ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Такъ кто жъ злой духъ? Тотъ, кто лишилъ васъ жизни,

Иль тотъ, кто вамъ хотѣлъ дать жизнь, и радость,

И знанiе?

КАИНЪ. Имъ нужно было оба

Сорвать плода, иль не срывать совсѣмъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Одинъ ужъ вашъ; стремитеся къ другому.

КАИНЪ. Но какъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Сопротивляясь. Угасить

Ничто не можетъ духа, если хочетъ

Духъ быть самимъ собой и средоточьемъ

Всего, чтò окружаетъ духъ; онъ созданъ,

Чтобъ царствовать.

КАИНЪ. Не ты ли соблазнилъ

Отца и мать?

ЛЮЦИФЕРЪ. Я? Жалкiй прахъ! Зачѣмъ мнѣ

Васъ соблазнять? И какъ?

КАИНЪ. Мнѣ говорили,

Что змiй былъ духъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Кто это говоритъ?


// 139


Не жалкое ль тщеславье человѣка,

Чтò силится свалить свое паденье

На насъ, на духовъ? Змiй былъ змiй, не больше,

Но и не меньше тѣхъ, чтò соблазнились.

Онъ тоже прахъ, но онъ мудрѣе ихъ,

Затѣмъ, что побѣдилъ ихъ. Развѣ сталъ бы

Я принимать подобье смертной твари?

КАИНЪ. Но тварь въ себѣ скрывала злого духа.

ЛЮЦИФЕРЪ. Нѣтъ, тварь его лишь разбудила въ тѣхъ,

Съ кѣмъ говорилъ языкъ ея коварный.

Я говорю, что змiй былъ только змiй:

Спроси у херувимовъ, стерегущихъ

Запретный плодъ. Когда вѣка вѣковъ

Пройдутъ надъ вашимъ прахомъ безглагольнымъ,

Потомки ваши баснею украсятъ

Вашъ первый грѣхъ и мнѣ припишутъ образъ,

Который презираю я, какъ все,

Чтò предъ Творцомъ склоняется, создавшимъ

Все сущее въ живыхъ для поклоненья

Передъ Его безсмертiемъ угрюмымъ.

Но мы — мы знаемъ истину и станемъ

Провозглашать лишь истину. Адамъ

Плѣненъ былъ пресмыкающейся тварью.

Но духъ не пресмыкается: чему

Завидовать въ предѣлахъ тѣсныхъ Рая

Владыкѣ безпредѣльнаго пространства?

Но я съ тобою рѣчь веду о томъ,

Чего ты, несмотря на древо знанья,

Не можешь знать.

КАИНЪ. Но укажи мнѣ то,

Чего я не хотѣлъ бы знать, не жаждалъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Дерзнешь ли ты взглянуть на смерть?

КАИНЪ. Ее

Никто не видѣлъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Испытать же

Придется всѣмъ.

КАИНЪ. Отецъ мой говоритъ

О ней, какъ о чудовищѣ; мать плачетъ

При словѣ «смерть»; братъ Авель къ небесамъ

Возводитъ очи; Селла потупляетъ

Свои къ землѣ, шепча молитву; Ада

Глядитъ въ мои.

ЛЮЦИФЕРЪ. А ты?

КАИНЪ. Когда я слышу


// 140


Объ этой всемогущей и, какъ видно,

Ничѣмъ неотвратимой смерти, думы

Несмѣтныя въ моемъ умѣ тѣснятся

И жгутъ его. Возможно ль съ ней бороться?

Я мальчикомъ со львомъ боролся въ играхъ

И такъ сжималъ въ объятьяхъ его,

Что онъ ревѣлъ и обращался въ бѣгство.

ЛЮЦИФЕРЪ. Смерть не имѣетъ образа, но все,

Чтò носитъ видъ земныхъ существъ, поглотитъ.

КАИНЪ. Я смерть считалъ за существо. Чтò можетъ

Столь злостнымъ быть, помимо существа?

ЛЮЦИФЕРЪ. Спроси у Разрушителя.

КАИНЪ. Какого?

ЛЮЦИФЕРЪ. Иль у Творца — зови его, какъ хочешь.

Вѣдь Онъ творитъ затѣмъ, чтобъ разрушать.

КАИНЪ. Я этого не зналъ еще, но думалъ

Почти-что то же самое, какъ только

Я услыхалъ о смерти. Я не знаю,

Чтò значитъ смерть, но смерть мнѣ представлялась

Всегда ужаснымъ чѣмъ-то. Я нерѣдко

Вперялъ свой взоръ во тьму пустынной ночи,

Ища ее; я видѣлъ чьи-то тѣни

У райскихъ стѣнъ, во мракѣ, гдѣ пылаютъ

Мечи въ десницѣ ангеловъ, и жадно

Слѣдилъ за тѣмъ, чтò мнѣ казалось смертью,

Весь трепеща отъ страха и желанья

Увидѣть то, предъ чѣмъ мы всѣ трепещемъ.

Но мракъ былъ пустъ, и я свой взоръ усталый

Отъ стѣнъ родного Рая отвращалъ

Къ свѣтиламъ горнимъ, къ синему эөиру,

Къ его огнямъ, столь нѣжнымъ и прекраснымъ.

Ужели и они умрутъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Быть-можетъ;

Но надолго всѣхъ васъ переживутъ.

КАИНЪ. Я радъ. Но смерть! Смерть мнѣ внушаетъ трепетъ.

Она есть нѣчто грозное: но чтò же?

Она намъ всѣмъ, виновнымъ и невиннымъ,

Какъ зло была объявлена: какое?

ЛЮЦИФЕРЪ. Вновь прахомъ стать.

КАИНЪ. Стать неподвижнымъ прахомъ

Еще не зло; но только бы не быть

Ничѣмъ инымъ!

ЛЮЦИФЕРЪ. Презрѣнное желанье!


// 141


Презрѣннѣй, чѣмъ желанiя Адама:

Тотъ хоть стремился къ знанью.

КАИНЪ. Но не къ жизни;

Иначе почему онъ не вкусилъ

Отъ дева жизни?

ЛЮЦИФЕРЪ. Изгнанъ былъ изъ Рая.

КАИНЪ. Ужасная ошибка! Онъ былъ долженъ

Сперва сорвать плодъ жизни, но, не зная

Добра и зла, не вѣдалъ онъ и смерти.

Увы! Я смерть узналъ еще такъ мало,

Но ужъ страшусь… того, чего не знаю.

ЛЮЦИФЕРЪ. А я, познавшiй все, ужъ не страшусь

Ни передъ чѣмъ. Вотъ истинное знанье.

КАИНЪ. Наставь меня.

ЛЮЦИФЕРЪ. Съ условiемъ.

КАИНЪ. Какимъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Пади и поклонись мнѣ, какъ владыкѣ.

КАИНЪ. Ты развѣ Богъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Не Богъ.

КАИНЪ. Такъ равный Богу?

ЛЮЦИФЕРЪ. О, нѣтъ, я не имѣю ничего

Съ нимъ общаго — и не скорблю объ этомъ.

Я соглашусь быть чѣмъ угодно — выше

Иль даже ниже —только не слугою

Могущества Iеговы. Я не Богъ,

Но я великъ: не мало тѣхъ, чтò сердцемъ

Чтутъ власть мою, — ихъ будутъ сонмы; будь же

Изъ первыхъ — ты.

КАИНЪ. Я никогда еще

Предъ Божествомъ отца не преклонялся,

Хотя нерѣдко Авель умоляетъ,

Чтобъ мы свершали жертвы Богу вмѣстѣ.

Зачѣмъ же мнѣ склоняться предъ тобой?

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты никогда предъ Нимъ не преклонялся?

КАИНЪ. Ты развѣ не слыхалъ меня? И развѣ

Ты самъ не зналъ объ этомъ? Ты всевѣдущъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Но не поклонникъ Бога — мой поклонникъ.

КАИНЪ. Я не хочу сгибаться ни предъ кѣмъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты все же мой: непоклоненье Богу

Есть поклоненье мнѣ.

КАИНЪ. Скажи яснѣе.

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты самъ поймешь — со временемъ.

КАИНЪ. Открой

Мнѣ тайну моего существованья.


// 142


ЛЮЦИФЕРЪ. Иди за мной.

КАИНЪ. Мнѣ нужно на работу.

Я обѣщалъ…

ЛЮЦИФЕРЪ. Чтò обѣщалъ?

КАИНЪ. Для жертвы

Набрать плодовъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Не ты ли говорилъ,

Что предъ Творцомъ ни разу не склонялся?

КАИНЪ. Но Авель упросилъ меня. Вѣдь жертву

Свершу не я — скорѣе онъ. И Ада…

ЛЮЦИФЕРЪ. Чѣмъ ты смущенъ?

КАИНЪ. Она моя сестра,

Мы рождены однимъ и тѣмъ же чревомъ

Въ одинъ и тотъ же день: она слезами

Исторгла обѣщанье у меня.

Я все готовъ перенести для Ады,

Я преклонюсь предъ чѣмъ угодно, лишь бы

Въ слезахъ ея не видѣть.

ЛЮЦИФЕРЪ. Такъ иди

Вослѣдъ за мной.

КАИНЪ. Духъ, я иду.

АДА (входя). Братъ Каинъ!

Я за тобой: ужъ полдень, — наступаетъ

Часъ отдыха и радости, и намъ

Недостаетъ тебя. Ты не работалъ,

Но я твой трудъ исполнила; созрѣли

Твои плоды и блещутъ, точно солнце.

Идемъ.

КАИНЪ. Иль ты не видишь?

АДА. Вижу — ангелъ.

Мы видимъ ихъ нерѣдко. Онъ раздѣлитъ

Часъ нашего полдневнаго досуга?

КАИНЪ. Онъ не похожъ на ангеловъ, которыхъ

Мы видѣли.

АДА. Есть развѣ и другiе?

Но и ему мы будемъ рады — такъ же,

Какъ и другимъ: тѣ не гнушались нами.

КАИНЪ (Люциферу). Идешь ли ты?

ЛЮЦИФЕРЪ. Иди за мной.

КАИНЪ. Я долженъ

Идти за нимъ.

АДА. И насъ покинуть?

КАИНЪ. Да.

АДА. И даже Аду?


// 143


КАИНЪ. Ада!

АДА. Такъ позволь мнѣ

Идти съ тобой!

ЛЮЦИФЕРЪ. Нѣтъ, онъ пойдетъ одинъ.

АДА. Кто ты, разъединяющiй такъ властно

Сердца людей?

КАИНЪ. Онъ Богъ.

АДА. А кто объ этомъ

Тебѣ сказалъ?

КАИНЪ. Онъ говоритъ, какъ Богъ.

АДА. Такъ говорилъ и лживый змiй.

ЛЮЦИФЕРЪ. Нѣтъ, Ада,

Змiй вамъ не лгалъ: дало же древо знанья

Познанiе.

АДА. На горе намъ!

ЛЮЦИФЕРЪ. О, да.

Но это горе — знанiе, и, значитъ,

Змiй вамъ не лгалъ; онъ истиной прельстилъ васъ,

А истина, по существу, есть благо.

АДА. Но истина несетъ намъ только бѣды:

Изгнанiе изъ нашего прiюта,

Тяжелый трудъ, душевный гнетъ и страхъ,

Томленiе о прошломъ и надежды

На то, чтò не вернется. Не ходи

За этимъ духомъ, Каинъ! Примирись

Съ своей судьбой, какъ мы съ ней примирились,

Люби меня, какъ я тебя люблю.

ЛЮЦИФЕРЪ. Сильнѣй отца и матери?

АДА. Сильнѣе!

Но развѣ это тоже смертный грѣхъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Пока — не грѣхъ; но будетъ имъ — въ грядущемъ,

Для вашего потомства.

АДА. Какъ! Ужели

Любить Эноха дочь моя не будетъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Не такъ, какъ Ада — Каина.

АДА. О, Боже!

Ужель они не будутъ ни любить,

Ни жизнь давать созданьямъ, чтò возникли бъ

Изъ ихъ любви, чтобъ вновь любить другъ друга?

Но развѣ не питаются они

Одною грудью? Развѣ не родился

Онъ, ихъ отецъ, въ одинъ и тотъ же часъ

Со мной отъ лона матери? И развѣ


// 144


Не любимъ мы другъ друга и любовью

Не множимъ тѣхъ, чтò будутъ такъ же нѣжно

Любить, какъ мы ихъ любимъ? — какъ люблю я

Тебя, мой братъ? Нѣтъ, не ходи за нимъ —

За этимъ духомъ: это духъ — намъ чуждый.

ЛЮЦИФЕРЪ. Но я не говорилъ тебѣ, что ваша

Любовь есть грѣхъ: она преступной будетъ

Въ глазахъ лишь тѣхъ, чтò васъ замѣнятъ въ жизни.

АДА. Такъ, значитъ, добродѣтель и порокъ

Зависятъ отъ случайности? Тогда

Мы всѣ — рабы.

ЛЮЦИФЕРЪ. Рабами даже духи

Могли бы стать, не предпочти они

Свободныхъ мукъ бряцанiю на арфахъ

И низкимъ восхваленiямъ Iегòвы

За то, что Онъ, Iегòва, всемогущъ

И не любовь внушаетъ имъ, а ужасъ

АДА. Кто всемогущъ, тотъ и всеблагъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Такимъ ли

Онъ былъ въ Раю?

АДА. Врагъ! Не смущай меня

Своею красотою; ты прекраснѣй,

Чѣмъ демонъ змiй, но такъ же лживъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Правдивъ.

Спроси у вашей матери, у Евы:

Солгалъ ли змiй?

АДА. О, мать! Твое паденье

Для чадъ твоихъ губительнѣе было,

Чѣмъ для тебя; ты провела хоть юность

Въ Эдемѣ, въ беззаботномъ и блаженномъ

Общенiи съ блаженными; а насъ,

Не вѣдавшихъ Эдема, обступаютъ

Враги, чтò лишь присвоили себѣ

Слова Творца и соблазнаяютъ наши

Мятущiяся души нашей жадной,

Неутоленной мыслью, какъ тебя

Змiй соблазнилъ на лонѣ беззаботныхъ,

Невинныхъ, юныхъ радостей твоихъ!

Безсмертному, стоящему предъ нами,

Я не могу отвѣтить, не могу

Проклясть его; я съ сладостной боязнью

Любуюсь имъ — и не могу бѣжать:

Въ его глазахъ — таинственная прелесть,

И я не въ силахъ взора отвести


// 145


Отъ этихъ глазъ; въ груди трепещетъ сердце,

Мнѣ страшно съ нимъ, но онъ влечетъ меня,

Влечетъ къ себѣ все ближе… Каинъ! Каинъ!

Спаси меня!

КАИНЪ. Не бойся: онъ не демонъ.

АДА. Но и не Богъ, не ангелъ Божiй: я

Видала херувимовъ, серафимовъ;

Онъ не похожъ на нихъ.

КАИНЪ. Есть духи выше:

Архангелы.

ЛЮЦИФЕРЪ. Еще есть выше.

АДА. Есть,

Но развѣ тѣ блаженны?

ЛЮЦИФЕРЪ. Если рабство

Равняется блаженству — не блаженны.

АДА. Я слышала, что нѣжны — серафимы,

А мудры — херувимы. Духъ, ты — мудрый,

Ты — херувимъ, тебѣ любовь чужда.

ЛЮЦИФЕРЪ. Когда любовь отъ знанья гибнетъ, — кѣмъ же

Быть долженъ тот, кого, узнавъ, не любишь?

Всезнающимъ и мудрымъ херувимамъ

Любовь чужда; такъ, значитъ, серафимы

Лишь по незнанью любятъ. Что любовь

Несовмѣстима съ знанiемъ, мы видимъ:

Примѣръ — судьба Адама. Выбирайте

Межъ знаньемъ и любовью, — вѣдь другого

Нѣтъ выбора. Адамъ уже избралъ:

Онъ почитаетъ Бога лишь изъ страха.

АДА. О, Каинъ! Избери любовь.

КАИНЪ. Съ любовью

К тебѣ, сестра, я былъ рожденъ. Но больше

Я ничего на свѣтѣ не люблю.

АДА. А мать, отецъ?

КАИНЪ. Они насъ не любили,

Срывая плодъ, лишившiй насъ Эдема.

АДА. Мы не были въ то время рождены,

А если бы и были — неужели

Мы не должны любить ихъ такъ же нѣжно,

Какъ любимъ мы своихъ малютокъ, Каинъ?

КАИНЪ. Мои едва лепечущiя крошки!

Будь я увѣренъ въ счастьѣ ихъ, я могъ бы

Почти простить… Но это не простится

Чрезъ тысячи столѣтiй! Никогда


// 146


Любить не будутъ память человѣка,

Чтò сѣмя человѣческаго рода

И сѣмя зла посѣять могъ въ одинъ

И тотъ же часъ. Онъ палъ, но мало было

Ему своихъ страданiй: онъ зачалъ

Меня, тебя, всѣхъ насъ, — пока немногихъ,

И весь безмѣрный, безконечный рядъ,

Мирьяды, сонмы тѣхъ, чтò народятся

Для новыхъ, горшихъ мукъ, и чьимъ отцомъ

Быть долженъ я! Твоя любовь и юность,

Моя любовь и радость, мигъ блаженства,

Мгновенiе покоя, все, чтò любимъ

Мы въ дѣтяхъ и другъ въ другѣ — все ведетъ

И насъ и ихъ путемъ грѣха и скорби,

Лишь изрѣдка даруя мигъ отрады,

Къ невѣдомому — смерти. Древо знанья

Насъ обмануло: грѣхъ свершенъ, но все ли

Познали мы о жизни и о смерти?

Мы знаемъ лишь одно: что мы несчастны.

АДА. Я не несчастна, Каинъ, и когда бы

Ты счастливъ былъ…

КАИНЪ. Будь счастлива одна,

Я не нуждаюсь въ томъ, чтò унижаетъ

Во мнѣ мой духъ.

АДА. Одна я не хочу

И не могу быть счастлива; но съ тѣми,

Чтò близки мнѣ, я думаю, могла бы!

Я не смущаюсь смерти, непонятной

И потому нестрашной мнѣ, хотя

Она и страшной кажется, какъ часто

Приходится мнѣ слышать.

ЛЮЦИФЕРЪ. Такъ одна

Ты счастлива не можешь быть?

АДА. Но кто же

Одинъ бы могъ быть счастливъ или добръ?

Одна! но мнѣ мое уединенье

Всегда грѣхомъ казалось, если я

Не чаяла, что скоро встрѣчусь съ близкимъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Но Богъ твой одинокъ: такъ неужели

Не счастливъ Онъ, не добръ?

АДА. Онъ не одинъ:

Есть ангелы и смертные, — Онъ счастливъ,

Даруя счастье ангеламъ и смертнымъ.

Вѣдь радость въ томъ, чтобъ радовать другихъ.


// 147


ЛЮЦИФЕРЪ. А твой отецъ, — давно ли изъ Эдема

Былъ изгнанъ онъ? А Каинъ? Ты сама?

Спокойна ли душа твоя?

АДА. Увы!

Но ты — вѣдь ты не ангелъ.?

ЛЮЦИФЕРЪ. Нѣтъ, не ангелъ.

А почему — спроси у всеблагого,

Всесильнаго Создателя вселенной:

Онъ знаетъ тайну эту. Мы смирились,

Другiе воспротивились — и тщетно,

Какъ говорятъ намъ ангелы. По мнѣ же,

Не тщетно, нѣтъ, — разъ лучше быть не можетъ.

Есть въ духѣ мудрость, — мудрость же влечетъ

Духъ къ истинѣ, какъ сквозь разсвѣтный сумракъ

Вашъ взоръ влечетъ далекiй блескъ денницы.

АДА. Она прекрасна; я ее люблю

За красоту.

ЛЮЦИФЕРЪ. Боготворишь иль любишь?

АДА. Отецъ боготворитъ лишь одного

Незримаго.

ЛЮЦИФЕРЪ. Незримое являетъ

Себя въ прекрасныхъ символахъ. А эта

Звѣзда есть вождь небесной звѣздной рати.

АДА. Отецъ и Бога видѣлъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Да. А ты?

АДА. Я видѣла Творца въ Его твореньяхъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. А въ существѣ?

АДА. Нѣтъ; развѣ лишь въ отцѣ,

Который есть подобiе Iеговы,

Иль въ ангелахъ, столь на тебя похожихъ.

Ихъ образъ лучезарнѣе, чѣмъ твой,

Хотя не такъ онъ властенъ и прекрасенъ:

Какъ тихiй полдень, свѣтомъ напоенный,

Они на насъ взираютъ, ты же — ночь,

Ночной эөиръ, гдѣ облака, бѣлѣя,

Сквозятъ на темномъ пурпурѣ, а звѣзды

Лучистыми огнями испещряютъ

Таинственный и дивный сводъ небесъ.

Несмѣтныя, мерцающiя нѣжно,

Но такъ къ себѣ влекущiя, онѣ

Мои глаза слезами наполняютъ,

Какъ ты теперь. Ты кажешься несчастнымъ;

Не дѣлай насъ такими же! Ты видишь —

Я плачу о тебѣ.


// 148


ЛЮЦИФЕРЪ. О, эти слезы!

Когда бъ ты знала, сколько ихъ прольется!

АДА. Мной?

ЛЮЦИФЕРЪ. Всѣми.

АДА. Кѣмъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Мирьядами мирьядъ,

Мильонами мильоновъ, — всей землею,

Опустошенной, снова населенной,

И адомъ переполненнымъ, чье сѣмя

Въ твоей груди.

АДА. О, Каинъ! Этотъ духъ

Насъ проклинаетъ.

КАИНЪ. Онъ меня ведетъ.

АДА. Ведетъ — куда?

ЛЮЦИФЕРЪ. Туда, гдѣ онъ пробудетъ

Лишь только часъ, но гдѣ увидитъ то,

Чтò создано несчетными вѣками.

АДА. Возможно ль это?

ЛЮЦИФЕРЪ. Развѣ вашъ Создатель

Въ шесть дней не создалъ мiръ вашъ изъ обломковъ

Былыхъ мiровъ? И развѣ я, помощникъ

Въ Его соданьи мiра, не могу

Въ часъ показать того, чтò создавалъ Онъ

Иль разрушалъ въ часы?

КАИНЪ. Веди меня.

АДА. Но черезъ часъ вернется онъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Вернется.

Мы временемъ не связаны. Я вѣчность

Могу вмѣстить въ единое мгновенье

И превратить мгновенье въ вѣчность. Духи

Свое существованье измѣряютъ

Не тѣмъ, чѣмъ вы. Но это тайна. — Каинъ!

Иди за мной.

АДА. Но онъ ко мнѣ вернется?

ЛЮЦИФЕРЪ. Да, женщина. Онъ первый и послѣднiй,

За исключеньемъ только Одного,

Изъ этихъ мѣстъ вернется, чтобы сдѣлать

Ихъ мiръ, еще безмолвный и пустынный,

Такимъ же населеннымъ, какъ и землю.

АДА. Гдѣ ты живешь?

ЛЮЦИФЕРЪ. Въ пространствѣ. Гдѣ могу

Я обитать? Тамъ, гдѣ твой Богъ, иль Боги.

Все въ мiрѣ раздѣлилъ я: вѣчность, время,

Жизнь, смерть, пространство, землю, небо


// 149


И то, чтò ни земля, ни небо — мiръ,

Который населенъ и населится

Отъ тѣхъ, чтò населяли иль населятъ

То и другое: вотъ мои владѣнья.

Я раздѣлилъ съ Нимъ царство и владѣю

Еще и тѣмъ, гдѣ Онъ не властенъ. Если бъ

Я не былъ столь могущественъ, то развѣ

Я былъ бы здѣсь? Здѣсь ангелы витаютъ.

АДА. Но ангелы витали и въ Раю,

Гдѣ говорилъ лукавый змiй.

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты слышалъ

Призывъ мой, Каинъ? Если жаждешь знанья,

Иди за мною — жажда утолится,

И даже безъ запретнаго плода,

Способнаго лишить тебя навѣки

Единственнаго блага, чтò оставилъ

Тебѣ мой Врагъ. Иди за мною, Каинъ.

КАИНЪ. Духъ, я иду.

(Люциферъ и Каинъ уходятъ).

АДА (вослѣдъ имъ). О, Каинъ! Братъ мой! Каинъ!

__________


3192562405933922.html
3192630177625340.html
3192722568120490.html
3192867376446824.html
3192910115119312.html